meggirita (meggirita) wrote,
meggirita
meggirita

Щастье

Мой род по матери тянется с церковнослужителей из поколения в поколение, до революции. Успенские, Кашменские. Успенские- это от праздника Успение. Жили они в селе Лысые горы в Тамбовской губернии. Один из прадедов даже протоиреем был. Опиум для народа, короче. Мальчиков в семьях традиционно в семинарии отдавали. Девочек в епархиальные училища, готовить благочестивых жён священников. Столовое серебро с вензелями на каждой ручечке с инициалами. Прислуги, всё как у людей. Если бы не революция, сломавшая в одночасье этот традиционный уклад, и мне быть бы благочестивой женой священника.

Но дедушка Ленин решил по-другому. И сломал всё на раз-два. Девочки пошли в учительницы. Мальчики по-разному. Один, Алексей, умница и красавец, пошёл в медицинский институт в Саратове. И умер, заразившись тифом от квартирной хозяйки. Пытался её лечить. Времена были тяжкие, тиф, туберкулёз косили человечество, не задумываясь. Теперь не так, слава медицине. Другой оказался на Дальнем Востоке, хотел бежать в Америку. И умер там от цинги. Тоже странно читать по такое заболевание. Этот был не благородный. Кудрявый как Пушкин, троечник традиционный по жизни. И преступные имел намерения. Художественно рисовал денежные купюры и печати на лошадях.

При социализме предки мои не пропали. Даже наоборот. Купили часть помещичьего дома помещиков Сатиных, родственников Рахманинова. Мы с Рахманиновым земляки. В этом доме я и родилась. Потолки высоченные, много воздуха и свободы. Сад огромный под окном с диковинными растениями. Сортами яблок, которые теперь не сыщешь. Грушей, уходящей кроной в небеса. Со стволом, неохватным и корой, растрескавшейся как гигантская крокодилья шкура. В этом саду было всё, что только ни пожелаешь.

Крыжовник, огромный, продолговатый и лысый. Прозрачно зелёный. Вишня, таяла вязко во рту, ломая мякоть. Слива с колючими ветками, с сизым налётом на бочках. Смородина, огромная. Под тёмной кожицей сладкая белесая мякоть с крошечными намёками на семечки. И душистые вырезанные листья. Возьмёшь в руки, помнёшь, и пальцы начинают пахнуть смородиновым листом.

Эти листы вместе с укропом длинными метёлками с мелкими жёлтыми семенами клали в кадушечки, где мочили яблоки, груши. Мочёная груша долгими зимними вечерами, когда вьюга заметает снегом дорогу. Снег колючий и холодный. Щёки красные и горят от мороза. Потереть нос, чтобы не отмёрз, шерстяной колючей рукавичкой. Не видно ни зги, только ветер воет в печных трубах. Луна, холодная и почти белая, ныряет в прогалины облачных небесных болот. То исчезнет на мгновенье, то опять появится. И мертвенный лунный свет ложится на белейший нетронутый снег в саду среди сизых теней от деревьев.

На ветке, незнамо как сохранилось, висит сморщенное коричневое яблочко. Днём его клюёт красивая белобокая сорока, которая вьюном вертится на ветке. Да яркие, малиново оранжевые снегири. Дорожки посыпаны золой, которую выгребли из печек. Надеть валенки, и идти по дорожке или полезть в глубокий снег, проваливаясь через наст и оставляя цепочку глубоких следов. А дома можно прижать промёрзшие пальцы к горячему боку печки, сковыривать с боков побелку и отправлять в рот хрупкие известковые лепестки. Завалиться вместе с котом Васькой и Полиной на маленький сундучок рядом с печкой, греть один бок, протянув ноги наверх. На изразцы печи. И лежать, слушая сказки, которые рассказывает тебе Полина, сестра бабушки.

Потом встать и сесть за стол посреди комнаты. Квадратный дубовый тяжёлый стол под хрустящей скатертью. Пить из гранёных тяжёлых рюмочек разбавленное тёплой водой самодельное виноградное вино. И хлебать, обжигаясь, фирменной фамильной столовой ложкой кислые душистые щи из утки. С густой сметаной и кусать чёрный, проваливающийся под пальцами, мягчайший хлеб с вдавленным, мизерными кусочками, чесночком. Или цеплять пальцем кусочки истекающей жиром селёдки, лежащей в масле в длинной фарфоровой белой селёдочнице с колечками репчатого лука.

И ждать, когда Полина принесёт из кухни шкворчащую чугунную сковородку с жареной длинными палочками картошкой. С корочкой и сладко рассыпающуюся изнутри. Какой кайф есть её с квашеной капустой, свисающей с вилки тончайшими, ювелирно наструганными капустными нитями. И слушать, как гудит за окнами вьюга. Щастье.
Subscribe

  • Благодарю тебя, создатель

    Есть такая интересная закономерность- те, кто ругают власть, в нашем случае ПУ, сами несчастливы. Несчастливы неимоверно. Вот, один блогер, не боясь,…

  • Гольдман

    Есть у нас поблизости сетевой продуктовый магазин, его на своём горбу тащат два старших кассира или администратора. Они на работе с утра до вечера,…

  • ВСЁ ПОЭТОМУ

    Внешность человека это, вообще, ничто. Главное, что за инопланетное существо обитает под этой кожей, этими волосами, этим черепом, который не может…

promo meggirita january 24, 2014 22:30 57
Buy for 10 tokens
Машина остановилась перед многоэтажным кирпичным домом старой постройки. Женщина попросила водителя подождать и выскользнула из дверей иномарки, подхватив рукой полу удлинённого пальто. Ветер рвал кроны придорожных тополей, ветви как тонкие руки среди дрожащей листвы, изгибаясь, тянулись за ним в…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

  • Благодарю тебя, создатель

    Есть такая интересная закономерность- те, кто ругают власть, в нашем случае ПУ, сами несчастливы. Несчастливы неимоверно. Вот, один блогер, не боясь,…

  • Гольдман

    Есть у нас поблизости сетевой продуктовый магазин, его на своём горбу тащат два старших кассира или администратора. Они на работе с утра до вечера,…

  • ВСЁ ПОЭТОМУ

    Внешность человека это, вообще, ничто. Главное, что за инопланетное существо обитает под этой кожей, этими волосами, этим черепом, который не может…